Объединение сайтов | Главная | Регистрация | Вход
Главная » Боевой путь ММГ » 1982год » 1982год

1982 год (часть 9)


Фото из архива Радченко Бориса Семеновича, старшего офицера полевой оперативной группы «Меймене» 47 пого. Колонна 1 ММГ в районе кишлака Атаханходжа.

Из дневника Вячеслава Михайловича Некрасова в 1982 – 1984 годах советника провинциального комитета молодежной организации Афганистана (ДОМА)

«9 ноября 1982 года я прибыл в провинцию Фарьяб в качестве советника. Это была моя первая зарубежная командировка. Так получилось, что я буквально с трапа самолета попал на прием в губернаторстве по случаю годовщины Октябрьской революции. Губернатор провинции Фарьяб, Хашим Пайкор, по закону восточного гостеприимства лично обходил гостей и оказывал им знаки внимания. При его приближении я представился, а он предложил что-нибудь выпить. В ту пору я активно поддерживал спортивную форму и потому указал на бутылку с наклейкой «Боржоми». Несмотря на позднюю осень, на дворе стояла жара. Я взмок, пока добирался до губернаторского дворца, и хотел только одного, вдосталь напиться воды.
Губернатор заинтересованно посмотрел на меня, и ничего не говоря налил полстакана. Спросил:
- Еще?
Я кивнул. Он добавил почти еще столько же, протянул стакан, но отходить, почему-то не спешил. Вскоре, к своему удивлению, я заметил, что многие гости стали проявлять ко мне искренний, явно не соответствующий моей персоне интерес. С чем это было связано, я догадался, как только поднес стакан к губам. В нос ударил густой, необычный запах спиртного. И тогда я понял, что влип как кур во щи. В стакане оказалась не желанная минеральная вода, а афганская «кишмишевка» (крепчайший самогон из винограда).
Выбора не было, я осушил стакан, постаравшись не подать вида, что чем-то обескуражен. Вокруг раздались аплодисменты. Пайкор принял стакан, обнял меня, а потом громко заявил: «Это наш человек». С тех пор я не слышал ни одного отказа в моих самых различных просьбах от провинциальных властей.
Так началась моя беспокойная, зачастую опасная, но очень интересная работа в качестве советника афганской молодежной организации.
Несколько слов о том, как я оказался в Меймене. В 1982 году мне стало известно о формировании в ЦК ВЛКСМ группы советников для работы в Демократической Республике Афганистан. Зная, что в Афганистане происходят коренные преобразования, и там нужны увлеченные и смелые люди, я написал заявление с просьбой о включении меня в состав этой группы. После соответствующей подготовки двенадцать молодежных советников в октябре 1982 были направлены в Кабул, а оттуда - по различным провинциям.
Более года продолжалась моя заграничная командировка в провинцию Фарьяб. За это время мне неоднократно приходилось попадал в тяжелые ситуации, участвовать в боевых действиях. В меру своих возможностей старался самыми различными способами влиять на стабилизации обстановки в провинции, и прежде всего для того, чтобы избежать ненужных жертв как с советской, так и с афганской стороны.
Помню эпизод, когда наша войсковая группировка окружила несколько враждебных афганских формирований в районе улусвали Даулатабад. Командование планировало произвести «зачистку» территории с привлечением артиллерии, вертолетов, бронетехники. В таких случаях больше всего страдает мирное население. Боевики же не понесли значительных потерь, поскольку укрывались в горных пещерах, и глубоких ямах, не доступных для тяжелой техники и авиации. Это грозило большими потерями и среди наших бойцов.
В сложившейся ситуации советниками, участвующими в операции и командованием советских подразделений было принято решение напрямую обратиться к населению, созвать совет старейшин и добиться желаемой цели мирным путем. Согласовав с одним из уважаемых в кишлаке афганцами текст обращения и указав место сбора селян, все подразделения настороженно замерли на месте, в ожидании результата переговоров. Вскоре в указанном месте начали собираться люди. С помощью мощной громкоговорящей установки им было разъяснено, что их может ожидать в случае сопротивления. Этот миротворческий шаг дал эффект даже больший, чем предполагалось. С полевыми командирами был заключен мирный договор, и продолжительное время в этом районе не велось боевых действий. Так удалось избежать немалого количества жертв. Позднее эта тактика использовалась в провинции многократно.
Большим событием для афганцев стало возобновление деятельности в Меймене городского кинотеатра. С помощью пограничников была восстановлена киноустановка, налажен регулярный обмен фильмов, местное население и советские солдаты стали готовить и давать совместные концерты.
Общаясь с афганской молодежью, видя их замкнутость и разобщенность, я решил как-то восполнить этот пробел в работе провинциального комитета ДОМА и организовать для них летний оздоровительный лагерь. Посоветовался с нашими военными, те поддержали эту идею, и тогда работа закипела. Пограничники выделили несколько огромных, человек на двадцать палаток, кое-какое оборудование. Радости и счастью детворы не было конца. Многие из них, наверное, до сих пор вспоминают об этом счастливом месяце, организованным для них «шурави».
В период организации лагеря, зная, как бедна казна губернатора, я обратился письмом в Свердловский обком комсомола, с просьбой помочь. Ответ не заставил себя долго ждать. С этого времени в Меймене стала периодически поступать гуманитарная помощь с Урала. Сотни местных жителей постигали грамоту, используя тетради и книжки, собранные российскими школьниками.
Говоря об афганской молодежи, я бы хотел отметить, что юноши и девушки, несмотря на все существующие запреты, тянулись ко всему новому, и как могли, зачастую и ценой своей жизни помогали победе Саурской революции.
Вот только некоторые данные из отчета провинциального комитета ДОМА:
«Стабильно увеличивается количество членов бригад общественного порядка (БОП). Сегодня численность БОП достигла 207 человек, из них 45 девушек сформированы в медицинский отряд. 280 членов ДОМА являются членами отрядов защитников революции.
За отчетный период молодежь приняла участие в 72 различных воинских операциях. Некоторые из них проведены самостоятельно. Особенно эффективна работа БОП во время прочесываний и на фильтрационных пунктах. Много ценной информации поступает в органы СГИ, вооруженные силы, Царандой, от молодежных подпольных комитетов.
Кроме участия в операциях, сбора и передачи оперативной информации члены БОП несут постоянную караульную службу на 25 постах, из них 7 находятся в городе Меймене. Причем посты, доверенные молодежи отличаются большей стойкостью и бдительностью, чем посты вооруженных сил и отрядов защиты революции. Следует отметить и гораздо меньший расход боеприпасов молодежными постами.
Участие молодежи в непосредственных боевых действиях сочетается с агитационно-пропагандистской деятельностью, с разъяснением юношам необходимости укрепления вооруженных сил ДРА, направлением их на службу. В результате этой работы за шесть месяцев 1562 года (1983 г.) на службу в Царандой направлено 90 членов ДОМА, в армию 15. 30 рекомендовано для работы в СГИ. 20 членов БОП оказывают практическую помощь в работе военного комиссариата.
Активная помощь провинциального комитета вооруженным силам, Царандою, СГИ укрепила его деловые контакты с ними. Командование частей и подразделений оказывают практическую помощь обмундированием, продуктами питания, оружием. Сейчас на вооружении БОП находится 98 стволов стрелкового оружия.
Постоянными стали встречи молодежи учебных заведений, гражданских организаций с воинами афганской армии. Особенно развились спортивные связи. Плановый характер приняли постановка концертов, демонстрация фильмов в подразделениях Царандоя и 55 пехотного полка.
Хорошей организацией отличались экскурсии детей пионерского лагеря в воинские части, знакомство с боевой техникой.
Крепкое сотрудничество установилось у ДОМА с комсомольской организацией советской воинской части, представители которой регулярно приезжают для участия в семинарах, проведения различных мероприятий в комнатах афгано-советской дружбы.
Во II квартале 1562 года (1983 г.) 100 членов прошли военную подготовку на базе оперативного батальона Царандоя. Занятия проводились наиболее грамотными офицерами, опытными сержантами и солдатами и предусматривали, как теоретические темы, так и практические занятия для закрепления необходимых навыков.
Немаловажное значение имеет физическая подготовка членов БОП в частности и всей молодежи в целом. Эти вопросы были подняты для обсуждения на III Пленуме ПК ДОМА. В выполнении постановления пленума предприняты конкретные шаги. 21 бизона ( 15 октября ) в торжественной обстановке был открыт городской спортивный праздник, в котором приняло участие 9 команд учебных заведений (в т.ч. духовного медресе Абумуслим), Царандоя, 55 пехотного полка.
Практикуется весеннее и осеннее проведение первенства г.Меймене по футболу. В целом комитетами ДОМА контролируется проведение занятий в 22 секциях по футболу, волейболу, баскетболу, настольному теннису, атлетизму. Принято совместное постановление с отделом народного образования об установлении строго контроля за проведением уроков физкультуры в учебных заведениях».
Говоря о повседневной жизни и деятельности советнического аппарата на афганской земле, нельзя не сказать о наших нечастых, но, тем не менее, запоминающихся походах по дуканам. По сути дела именно там мы знакомились с истинными нравами и обычаями обыкновенных афганцев, их характерами и причудами.
Однажды мой старый друг Паша Пакутный, теперь Павел Григорьевич, заслуженный работник культуры Украины, орденоносец, проработавший в Чернобыльской зоне более десятка лет. Однажды он, человеком высокого роста, широчайшей души и неистощимого юмора, зашел в дукан (лавка, магазин) купить кожаный пиджачишко. Естественно, его размера там не оказалось. Афганцы народ поджарый, и не все, как Паша, выросли на украинских харчах. Видя, что «шурави» покидает его заведение неудовлетворенным, хозяин дукана поклялся на каране, что через два дня найдет подходящий для Павла Григорьевича пиджак, даже если везти его придется из Пешевара. Сказано - сделано. Не прошло и двух дней, а Паша уже примерял заветный, пиджак, который, как и обещал дуканщик, оказался ему впору. Довольный советник попросит назвать цену. Хозяин объявил. Будущий заслуженный работник культуры схватился за сердце и замертво упал на кипу дубленок.
Хозяин страшно перепугался, спрашивает, что случилось с дорогим гостем. Ему отвечают, что от столь высокой цены покупателя хватил удар. Тогда хозяин спрашивает, а какая цена поможет излечить сердечную рану уважаемому человеку. Павел Григорьевич, приоткрыл один глаз и назвал сумму вчетверо меньшую от предложенной дукандором. Настала очередь хвататься за сердце хозяину, и он, как сноп валится рядом с покупателем. Через секунду оба ржут как жеребцы. Лежа на полу, договариваются о срединной цене и вскоре довольные друг другом расстаются самыми большими друзьями.
На этой доброжелательной ноте я бы и хотел закончить свой рассказ о моей романтичной, интересной, и потому незабываемой работе в Афганистане. Добавлю только, что после возвращения из Афганистана я был приглашен на работу в ЦК ВЛКСМ.»

Из книги Виктора Носатова «Фарьябский дневник», Москва, 2005 год

«22 ноября 1982 года. Провинция Фарьяб. Районный центр Андхой.
Сразу же после Октябрьских праздников мы начали готовиться к поездке в Андхой. Застава, усиленная минометным взводом и отделением станковых противотанковых гранатометов, должна была сопровождать секретаря провинциального комитета НДПА Альборса в его поездке по наиболее удаленному району провинции Фарьяб. Я ехал замполитом этого подразделения, и потому дел было невпроворот. Надо было подготовить походную ленинскую комнату, глубже познакомиться с нравами и обычаями туркмен, которые составляют основную часть Андхойского улусвали. Большую помощь в подготовке к поездке оказали наши советники. И вот после непродолжительного полета на вертушках мы приземлились на берегу небольшой речушки рядом со средневековой глинобитной крепостью. Стены ее поднимались над землей метров на восемь-десять, по углам возвышались небольшие башенки. Вход в крепость запирали массивные деревянные ворота, которые при нашем приближении широко распахнулись, выпуская навстречу нам малочисленный свой гарнизон - человек десять солдат, с прапорщиком во главе.
До обеда мы познакомились с довольно-таки обширной территорией, окруженной глухой стеной крепости. Посоветовавшись со старожилами, сразу же решили укрепить наиболее уязвимые участки обороны дополнительными постами, развернули минометный взвод. Меры оказались своевременными, потому что нас в первую же ночь обстреляли из соседнего кишлака. Но после первых же минометных залпов стрельба прекратилась. К моменту нашего прибытия в Андхой, который раскинулся в пятистах метрах от крепости, обстановка здесь была особенно напряженной.
Андхой - один из старейших городов провинции Фарьяб. По имеющимся архивным документам, в пределах нынешнего Андхоя в 17 веке афганский правитель Надир-шах поселил крупное туркменское племя. В 19 веке туркменский вождь Даулет-хан стал во главе всего Андхойского ханства и в 1883 году вместе с 3 тысячами старшин просил у Русского царя подданства.
Современный Андхой является центром улусвали (района), насчитывает около 30 тысяч жителей. Большую часть населения приграничного района составляют туркмены, которые занимаются в основном земледелием и скотоводством. Встречаются также пуштуны и арабы. Район славится своими скакунами и коврами. В Андхое создан комитет НДПА, который частично оказывает влияние на политическую жизнь в городе. Органы народной власти еще не пользуются достаточной силой и доверием населения, и потому на жизненный уклад в улусвали особого влияния не оказывает.
Город со всех сторон обложен бандами непримиримых, главари которых оказывают влияние на дела в городе через своих людей в партийных органах и органах народной власти. Внутри руководства улусвали, сторонники фракций «хальк» и «парчям» все упущения и промахи в работе валят друг на друга. Реальной силой, на которую можно опереться в Андхое, является районный отдел ХАД.
Из информации советских военных советников.
Используя рекомендации советников, мы в первые же дни пребывания в крепости, установили негласный контакт с начальником районного отдела ХАД. Им оказался худощавый, спортивного вида человек лет тридцати. Тонкие, правильные черты его лица, голубые глаза, пронизывающий и в то же время доброжелательный взгляд из-под тонких, как у девушки, бровей, резкие оценки существовавшей в улусвали обстановки, с первых же минут знакомства вызвали у нас чувство доверия и приязни. Молодой человек походил чем-то на Сахиба, моего афганского друга, оставшегося в Меймене. Чем-то похожи были и их биографии. Правда, хадовец был из семьи обеспеченной, к началу Саурской (Апрельской) революции он учился в Кабульском университете, сотрудничая с НДПА, а когда настала пора защищать революцию, с оружием в руках пошел добровольцем в рабочую дружину. Учился в Харькове. За время учебы у него появилось много советских друзей, с которыми он переписывается до сих пор. Он показал нам фотографию своей невесты. С цветного фото глядела на нас чернобровая и черноглазая украинская красавица, взгляд которой так и просился в строчки: жду, надеюсь, верю.
Хадовец немного говорил по-русски, но считал, что его знаний мало и попросил, по возможности, помочь в изучении нашего языка. Это был человек фанатично преданный революции, который поставил перед собой жизненную цель - победа или смерть.
Это знало не только руководство улусвали, но и провинциальное. Некоторые послания хадовца с принципиальными характеристиками деятельности партийных и народных лидеров как района, так и провинции прорывались через провинциальный отдел ХАД в Кабул, правда, оттуда по бюрократической лестнице спускались обратно. А принципиальность ни в Меймене, ни в Андхое не была в почете, и потому на голову хадовца со всех сторон метались громы и молнии. Дошло до того, что за голову начальника ХАД главари оппозиции назначили немалую цену от 500 тысяч до миллиона афгани. Листовки с перечислением всех грехов хадовца и ценой за его голову мне приходилось видеть не раз.
То, что он был еще жив, во многом зависело от его хитрости, знания обстановки и людей. У него был небольшой отряд защиты революции из преданных ему людей, которые имели свои, подчас и кровные, счеты с боевиками.
Немало было у него и добровольных помощников из числа дехкан и торговцев. Они вовремя предупреждали хадовца о грозящей беде. Чем завоевал он такое доверие у селян, сказать трудно. Может быть, своей молодой бесшабашностью, готовностью пожертвовать своей жизнью за своих соплеменников. Ведь еще с незапамятных времен воспевали туркмены в своих песнях героев, которые готовы на все ради своего народа. А может быть, потому, что жители приграничного с нашей страной района глубже воспринимают изменения, происходящие в Афганистане.
Обстановка в окрестностях Андхоя
В пригороде Андхоя созданы и действуют несколько кооперативов по обработке земли, которым нашей страной переданы в безвозмездное пользование десять тракторов «Беларусь» и несколько комбайнов. В период подготовки земель к предстоящей посевной участились нападения душманов на кооперативы. В результате этих акций уничтожено почти половина парка сельскохозяйстсвенной техники кооперативов, есть убитые и раненые. В целях самообороны там созданы отряды защиты революции. Видя, что кооперативы имеют оружие и готовы защищать свои земли самостоятельно, главари повстанцев изменили тактику своих действий, перешли к блокированию кооперативов. К нашему прибытию у дехкан уже неделя как кончилось продовольствие. Отряды защиты голодали, но не сдавались, прекрасно зная, что если они сложат оружие, бандиты уничтожат их всех до одного. В этой обстановке особенно неприглядно выглядела позиция так называемой народной власти. Имея в своем распоряжении подразделения царандоя, отряды защиты революции, другие силы, улусволи (председатель райисполкома) до сих пор не обеспечил продовольствием и боеприпасами осажденные гарнизоны. Недели две назад была предпринята попытка пробиться к одному из кооперативов. Улусволи, зная, что должен прибыть секретарь провинциального комитета НДПА, опасаясь, что его обвинят в преступной бездеятельности, возглавил отряд защиты революции, состоящий из вооруженных людей города. Загрузив в машины продовольствие и боеприпасы, отряд направился к ближайшему осажденному гарнизону. В пригороде, недалеко от подразделения пограничной охраны, отряд был окружен боевиками и взят в полном составе в плен. Неделю о нем не было ни слуху, ни духу, пока не пришел улусволи, который и сообщил о приключившимся с ним конфузе. Он в красках расписал то, как оборонялся отряд, не давая душманам захватить продовольствие и боеприпасы, но перевес был на стороне противника. Как они не оборонялись, но перевес был на стороне противника. Как они не оборонялись, но попали в плен, где над ними вдосталь покуражились моджахеды. На самом деле все было намного проще. Курбаши, который захватил караван с продовольствием и боеприпасами был родным дядей улусволи. Никто в отряде защиты революции и не помышлял о сопротивлении. Из достоверных источников известно, что об этом было уже заранее договорено. Душманы за здорово живешь получили продовольствие, боеприпасы, и даже часть людей из отряда защиты революции. Как говориться, и нашим, и вашим.
Из информации начальника районного отдела ХАД.
Вот в таких условиях нам и предстояло действовать. На своем внутреннем военном совете мы решили согласовывать просьбы и предложения афганского руководства с начальником Андхойского отдела ХАД. Ему можно было доверять.
Однажды в крепость в спешке примчался хадовец и с ходу заявил, что километрах в трех отсюда в родовом кишлаке одного из богатеев собрались главари всех окрестных бандформирований для координации своей деятельности против новой власти, захвата Андхоя и объявления Даулатабада местностью, свободной от неверных. На этом совещании боевики разрабатывали план нападения на крепость и уничтожения нашего гарнизона. Услышав это, начальник оперативной группы, который координировал наши действия с афганскими властями, сразу же распорядился вызвать вертушки, чтобы те как можно быстрее разбомбили повстанческое гнездо.
Буквально через тридцать-сорок минут звено вертолетов с полной бомбовой и ракетной нагрузкой прошла над нашей крепостью и направилась к кишлаку. Вскоре мы услышали далекие разрывы бомб и ракет. Над кишлаком поднялась черная туча, которая погребальным занавесом накрыла бандитское сборище. Не прошло и часа, как наблюдатели в крепости доложили, что со стороны Андхоя к нам мчатся два УАЗика.
Мы с любопытством вышли навстречу. Оставив машины за воротами, к нам торопливо двинулась группа афганцев во главе с секретарем провинциального комитета НДПА Альборсом. Лицо его было искажено гневом, глаза метали молнии. Размахивая руками, он сходу выразил недовольство нашим вмешательством в их дела. Заявил, что это он попросил главарей собраться, чтобы решить с ними вопрос о снятии осады с кооперативов. Он говорил много и зло, но нашей уверенности в правоте действий не поколебал.
Прошло несколько дней и Альборс, как обычно со своей свитой, нанес нам очередной визит вежливости. Во время небольшого, но традиционного застолья я, как просил накануне начальник районного отделения ХАД, в разговоре, как бы между прочим, проболтался, что о сборище главарей боевиков нам стало известно от дуканщика Исмаила (по словам хадовца, Исмаил был ярым противником всего нового и всячески помогал душманам), который торгует невдалеке от дома улусволи. Казалось что на эту информацию никто не обратил ни малейшего внимания. Альборс был занят другими разговорами и, вспоминать о своем недавнем конфузе явно не собирался. Вскоре он перевел разговор на более мирную тему, о партийной жизни в провинции.
Дня через два, ближе к вечеру к нам заехал обескураженный хадовец, который с горечью в голосе сообщил, что дукан Исмаила сожжен, а торговец и его семья преданы самой зверской казни... Из этого явствовало, что в окружении Альборса возможно были предатели, которые и передали содержание нашего разговора местным душманам.»


Андхой

Логика оперативно-боевых действий с душманами, применявшими партизанскую тактику, подсказывала нецелесообразность дислокации наших подразделений мелкими гарнизонами. Но многие обстоятельства вынуждали это делать: в декабре 1982 года они располагались в северных провинциях ДРА более чем в 30 пунктах. Это затрудняло массированное применение сил и средств в нужном районе, но иного выхода не было.

Из книги Виктора Носатова «Фарьябский дневник», Москва, 2005 год

«2 декабря 1982 года. Провинция Фарьяб. Районный центр Андхой.
С первого дня нашего пребывания в Андхое, улусвольское руководство неустанно просило начальника нашей оперативной группы подполковника Нестерова оказать помощь окруженному душманами сельхозкооперативу, который защищает лишь небольшой отряд защиты революции. Нестеров, по установившейся у него привычке без тщательной разведки и подготовки операции не проводить, решил пока подождать. Все прекрасно понимали, чем чреваты поспешность и слабая подготовка операции, тем более в районе, нам не знакомом. Афганцам рекомендовали осуществить рейд силами царандоя и добровольцев из группы защиты революции.
Вторая попытка доставить продукты и боеприпасы в осажденный боевиками кооперативов закончилась так же бесславно, как и первая. Душманы разогнали сарбозов, а продукты и боеприпасы забрали себе.
И тогда ранним декабрьским утром из ворот крепости вышли пять наших бронетранспортеров. Для усиления мы взяли с собой один миномет, два безотказных орудия и два автоматических гранатомета. Моя боевая машина шла впереди колонны, и поэтому ее усилили основательно. На башне БТРа закрепили АГС-17, сзади на корме укрепили СПГ-9. В общем, все наши машины с торчащими в разные стороны разнокалиберными стволами, выглядели необычно и довольно внушительно.
В заранее условленном месте, на окраине Андхоя нас ждали транспортные машины, груженные продовольствием, боеприпасами и оружием. Вместе с нами в операции участвовали бойцы группы защиты революции районного отдела ХАД, во главе с начальником. Расставив грузовики внутри колонны, под прикрытием боевых машин мы без задержки двинулись к блокированному душманами кишлаку.
Несмотря на ранее утро, город уже жил своей крикливой, трудовой жизнью. Особое оживление было на центральной лице, превращенной сотней скучившихся дуканов в громкоголосый базар. Протиснувшись сквозь базар, колонна завернула в узенькую улочку, загроможденную с обоих сторон небольшими кустарными мастерскими, и набирая скорость пошла на север. Из мастерских, перекрывая шум двигателей, доносился звон молотов о наковальни, жестянщики мастерили металлические печки и трубы, зимой этот товар не залеживается, серебристым звоном пели в руках афганских умельцев молотки, выделывающие из меди настоящие произведения искусства сосуды, ножи, металлические части сохи, другие товары. Базар, кустарные мастерские, высокие кирпичные и глинобитные дома Андхоя промелькнули как какое-то удивительное наваждение, словно кадры исторического фильма. Сколько нахожусь в Афганистане, а никак не могу привыкнуть к его средневековью и потому глазами, ушами, всем своим сознанием впитываю экзотику так, словно вижу в последний раз. Мне почему-то не наскучивает разглядывать дома, кишлаки, снующих по своим делам людей. Все, что попадает на глаза вызывает живой, постоянный интерес. Иногда приходится прямо сдерживать свое любопытство, делать все, чтобы оно было не во вред выполнению основной задачи, не во вред своей жизни.
В таких случаях я постоянно думал о том, с каким бы удовольствием прошел по этим афганским дорогам не с автоматом за плечом, а с рюкзаком путешественника. Ведь мы еще так мало знаем о жизни своих соседей, их обычаях и нравах.
За городом расстилалась широкая равнина, изрезанная зигзагами арыков. Вдали виднелись глинобитные крепости селений. Из одного из кишлаков нас обстреляли. Огонь был редкий, нас явно брали на испуг. Не останавливаясь, мы шли дальше. В нескольких километрах от города нас обстреляли снова, теперь уже частым ружейным огнем, но вреда не причинили. Внимательно осматривая в командирский оптический прибор наблюдения место, откуда велся огонь, я обнаружил небольшую группу вооруженных людей, которые, используя арык как укрытие, приближались к нам. Наводчик пулемета длинной очередью из крупнокалиберного пулемета заставил боевиков залечь. Вскоре в дело включился расчет автоматического гранатомета. Когда гранаты начали рваться в самом арыке, душманы кинулись врассыпную. Через несколько минут всякое передвижение на поле прекратилось. Для многих из нападающих, я думаю, навечно. Больше до осажденного кооператива, никто из моджахедов попыток померяться с нами силами не предпринимал. Правда, при подходе к месту расположения кооператива проводник перепутал дорогу, и наша колонна чуть было не сбилась с пути. Подчиняясь указаниям проводника, я направил машину в узенькую улочку. Между глинобитными стенами, возвышающимися по обе стороны улочки, было не больше трех метров. Чем дальше продвигалась машина вглубь кишлака, тем проезд становился уже и уже. На повороте БТР уже цеплял носом и кормой за глинобитные стены. Вглядываясь вперед, я подсознательно чувствовал, что мы попали в западню. Это же чувствовалось в поведении хадовца, который ехал со мной. Услышав бряцанье металла за четырехметровой стеной, он, ни слова не говоря, вытащил ручную гранату, и выдернув чеку, бросил ее за дувал. Глухо хлопнул взрыв, и бряцанье прекратилось. После этого офицер вытащил пистолет и, приставив ствол к виску проводника, что-то грозно ему сказал. Проводник сразу же засуетился. Соскочил с машины и бегом кинулся по улочке вперед. Через несколько минут он возвратился, и что-то начал сбивчиво объяснять. Выслушав его, хадовец со всей злостью обрушил на голову провинившегося афганца рукоятку пистолета. Тот, вскрикнув, без сознания растянулся на броне.
Наблюдая за этой непродолжительной сценой, я вдруг запоздало понял, чем могла грозить нам эта западня, если бы она и впрямь была устроена боевиками. В такой тесноте они без особых усилий могли бы не только сжечь все машины, но и перестрелять нас как цыплят.
БТР начал медленно пятится назад. Минут через десять мы все с облегчением вздохнули. К этому времени проводник очнулся, и соображал лучше. По пути к осажденному гарнизону сотрудники ХАД взяли в плен одного из полевых командиров, вместе со всеми его телохранителями. После очередного набега ночные труженики отдыхали и афганцам удалось взять их без единого выстрела еще тепленькими и сонными.
Наше появление в осажденном кишлаке было так неожиданно, что никто из душманов не успел пустить в дело оружие. Боевики, ошеломленные нашим внезапным появлением, беспрепятственно пропустили колонну к обороняющимся кооператорам.
Выгрузив продовольствие и боеприпасы, мы начали готовиться в обратную дорогу. Всем было ясно, что свободно пройти обратно, боевики нам не позволят.
Прорывались, поставив грузовики между бронетранспортерами. Попав под массированный автоматный и пулеметный огонь, душманы смешались, и, оставив свои позиции, разбежались кто куда.
Помня недавний конфуз с проводником, кишлаки решили обходить стороной, не стоило второй раз испытывать свое счастье. На равнине боевики не решились нападать на нас, так что к городу мы подходили победителями, забыв о всякой осторожности.
Связавшись по радиостанции с крепостью, я заказал старшине нашей группы, прапорщику Жене Сабирову шашлыки, и в предвкушении сытного обеда, поторопил водителя, чтобы тот увеличил скорость. Дважды повторять не пришлось, машина, выпустив клуб бензиновой гари, пошла ходче.
В это время послышалось завывание кого-то из пленных афганцев, находящихся на броне. Высунувшись из люка, я обернулся назад и увидел жуткую картину. Афганец из отряда самообороны, который участвовал в нашей совместной операции, бил автоматным магазином плененного накануне главаря по голове. Хадовец объяснил мне, что летом этот курбаши, таким же образом пытал попавшего к ним бойца. Так этот боец чудом сумел сбежать и теперь мстил своему обидчику.
Афганец, избивая главаря, приходил все в большую и большую ярость. Глаза его сузились в щелочки, рука с магазином совершала все большую и большую амплитуду, удары были все сильнее и сильнее. Все лицо курбаши было залито кровью, и вскоре он перестал стонать.
Я крикнул, чтобы боец прекратил избиение и в это время услышал близкий разрыв гранаты. В следующее мгновение какая-то неведомая сила буквально впихнула меня в люк. После этого я отчетливо услышал очереди из автоматов и одиночные выстрелы. Пули, чиркая по броне, визжа, рикошетом уносились в разные стороны. Я, оглянувшись назад, пересчитал солдат. В машине не было лишь наводчика АГС-17. Вместе с афганцами он сидел на броне. Мелькнула страшная мысль, что боец, застигнутый врасплох, поймал пулю.
Крикнув:
- К бою! Противник с правого борта! Огонь! - я схватил автомат и вместе со всеми открыл огонь по противнику.
Наводчик крупнокалиберного пулемета, ефрейтор Ермаков, экономя патроны короткими очередями долбил по дувалу, за которым сидели боевики. Вскоре заработал миномет, расчет которого находился на следующей за мной машине. Первая мина ухнула далеко позади засады, вторая впереди, третья угодила в цель. Огонь душманов ослабел. Выбрав момент, когда огонь боевиков утихнет совсем, я пытался осмотреться. Мучила одна мысль, куда же исчез наводчик гранатомета? Вопрос, где были в это время афганцы, меня беспокоил меньше всего. Я уже привык к тому, что уже после первого выстрела они как горох ссыпались с брони в канавы и воронки и ждали, пока мы покончим с боевиками. Каково же было удивление, когда я увидел, что бойцы группы защиты революции вместе с офицером вели прицельный огонь по засевшим в лабиринте глинобитных стен душманам, и даже пытались атаковать противника. Часть людей хадовец послал для обхода засады с тыла. За год пребывания в Афганистане это был, наверное, единственный бой, когда афганцы так яростно дрались вместе с нами.
Вскоре бой был закончен. Пролетавшие недалеко от нас вертушки довершили дело. На месте засады не осталось даже ни одного целого автомата, не то, что боевика. В общем, в этот счастливый для всех нас день, нам повезло дважды. Первый залп душманов был явно поспешным и потому безрезультатным. Сидевшие на броне бойцы вскоре спрыгнули на землю. Целым и невредимым был и наводчик, правда, перепугался заметно, с кем не бывает.
На память о том бое у меня осталась прожженная раскаленным стволом автомата, шапка и фотоаппарат, словивший две пули. После того, как взрывной волной меня закинуло в люк, фотоаппарат, зацепившись, остался на броне, снаружи. Видно, второй залп боевиков был точнее.
Этот урок нашей беспечности, который дали нам боевики, ни я, ни кто из моих боевых товарищей, я думаю, не забудет до конца жизни.»


Фото из архива Радченко Бориса Семеновича, старшего офицера полевой оперативной группы «Меймене» 47 пого. Лагерь 1 ММГ «Меймене». Справа – переводчик ОГ "Меймене" Муйдинов Сахиб.


Фото из архива Радченко Бориса Семеновича, старшего офицера полевой оперативной группы «Меймене» 47 пого. Лагерь 1 ММГ «Меймене». Слева направо: переводчик ОГ "Меймене" Муйдинов Сахиб, Радченко Б.С.


Фото из архива Радченко Бориса Семеновича, старшего офицера полевой оперативной группы «Меймене» 47 пого. Лагерь 1 ММГ «Меймене». Крайний справа - переводчик ОГ "Меймене" Муйдинов Сахиб.


Фото из архива Радченко Бориса Семеновича, старшего офицера полевой оперативной группы «Меймене» 47 пого. Лагерь 1 ММГ «Меймене». Кухня мотоманевренной группы.
Категория: 1982год |
Просмотров: 3250 | Комментарии: 10
Всего комментариев: 10
0  
8 КАВКАЗ   (07.07.2010 12:08)
В мою бытность для участия в боевых действиях под Арндхой я выходил всего один раз.Проводилась совместная операция ПВ и40А по зачистке Андхоя и его окрестностей Я возглавлял группировку войск из Маймане в составе 1ММГ, 35ПП ДРА со своей полевой артиллерией и батальон церандоя. А так там постоянно действовала резервная ММГ подполковника Колено (его зона ответственности), помогала ему ММГ из Шабарган.

0  
7 Serega83   (07.01.2010 18:06)
На фотографии -лагерь 1ММГ"Меймене"справо стоит переводчик Муйдинов Сахиб,а слево первый водитель оперативной группы.Вот этот УАЗ я от него и получил в январе 1983г.Первый шеф у меня был полковник Нестеров,все время называл меня сынком,отличный человек и офицер.А с Радченко Борисом Семеновичем мы на этом УЗЕ проездили вплодь до конца апреля 1983г,потом его поменяли на УАЗ-452(таблетку).Точно не помню примерно в марте 83г прибыл к нам майор Ачилов Н. офицер ОПГ.

0  
6 РБС   (23.07.2008 14:24)
Да, Марат, ты прав! Нестеров Н.Н., прапорщик СПС- отличный мужик и уважаемый всеми Сахиб . Второго переводчика зваали Насреддин. У меня к тебе просьба, взгляни в фотоальбоме в разделе операции 1983г. на 10 фото, где БТР, водитель и левее собака. Фамиллии водителя не помнишь?

0  
5 Марат   (22.07.2008 21:16)
Борис Семенович на фотографии, офицер в хромовых сапогах командир ОПГ Нестеров, в мас.халате я не очень хорошо помню, но похоже это прапорщик связи и переводчик Сахиб Муйдинов. Я с ним жил в одной паладке и много общался, хорошо его знаю. Был второй переводчик (таджик) я его не совсем хорошо помню. На заднем плане БТР 730, на броне водитель первого командирского экипажа Шушарин, имени не помню(помню что с г.Кургана).

0  
9 aist-one   (13.02.2014 12:57)
бтр 730 водитель Волков, Саня Шушарин был водителем 731 бтр РВ

0  
4 maimana-1   (07.07.2008 00:05)
Да, интересные подробности узнаю. Я много слышал еще в Союзе об этих 45-суточниках. Но чтобы так предметно... Спасибо за информацию.

0  
3 Kavkaz-203   (06.07.2008 23:54)
Миша, я не ошибся. Ельников в Созе был зам нач. политотдела отряда и приехал на стажировку на должность, которую я указал, хотя в штате такой небыло. Мы с ним в одной группе в училище учились. Считая себя по должности равным моей, а по партийной линии выше меня (как же, представитель партии), он потребовал от меня личного переводчика для проведения контрпропаганды, а получив отказ, обвинил меня, что я недооцениваю такого важного аспекта работы. Отказал я ему потому, что их было только двое. Один у меня для взаимодействия с афганцами, а второй у Бориса Радченка, что важнее контрпропаганды.
Кстати, кто и как ее проводил тогда в Кохи-Саяде видно из фоток Р.Б.С.
Ельникова сменил на этой должности интересующий Вас Кознев (по моему В.В.), потом Саня Попов ( я, Серега Харьков и С. Попов тоже есть на фото Бориса)

0  
10 aist-one   (13.02.2014 13:01)
Кознев Василий Васильевич был зам нач политотдела Биробиджанского ПО и был в ММГ на стажировке.

0  
2 maimana-1   (06.07.2008 15:06)
Владимир Петрович, вероятно, Вы ошиблись. Скорее всего, Ельников А.М. был на стажировке в Меймене на должности заместителя начальника 1 ММГ (а не ОГ) по политчасти. Или на период 1982 года структура ОГ была несколько иной, чем это было позже, и такая должность все-таки в полевой ОГ "Меймене" была.

0  
1 Kavkaz-203   (06.07.2008 08:09)
Вячеслава Михайловича Некрасова, который был в 1982 – 1984 годах советником Фариабского провинциального комитета молодежной организации Афганистана (ДОМА), очень хорошо помню. Не один раз был с ним на операциях ( Кохи-Саяд, Джумабазар, Альмар) и других населенных пунктах. Очень смелый человек.
Я еще тогда думал, что это он начитался "Как закалялась сталь". А может так и было? Очень спокойный, начитанный, обаятельный человек. Среднего роста, но с очень красивой, накачанной фигурой. Я тогда тоже занимался своей фигурой и немного ему завидовал. Он там, в Меймене, подарил мне книгу, «атлетическая гимнастика», которую берегу и поныне. Он есть на фотографии, данной Р.Б.С. и на которой написано: «Афганистан. Фарияб. к. Кохи-Саяд. 1982 г.» (В разделе 1982 год (часть -4)). Внизу надпись зеленым «Кавказу-203 от 405». Так вот мы там стоим и смотрим в объектив: (слева направо) офицер Царандоя который отлично знал русский. В том бою он был переводчиком у прибывшего на стажировку, на должность зам. нач. 1 ОГ по политчасти майора Ельникова Александра Михайловича. Второй, как вы догадались, - я. Третий, чуть на заднем плане, рядовой Белов – радист с Р-145 БМ (Чайка). Дальше упомянутый Ельников А.М., а потом Некрасов В.М. Между чалмой и В. Некрасовым просматривается лицо Ганеева Феликса, советника ХАД.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright ММГ-1 Меймене © 2017
Используются технологии uCoz